Шотландия и Англия

Низменная, долинная Шотландия резко отличается от горной уже по составу населения. Внизу население очень пестрое. Кельтские элементы перепутаны с англо-саксонскими и скандинавскими. Преобладает английский язык, конечно, представляющий известные диалектические особенности. Общая культура много выше, чем в горах: больше городского населения, гораздо развитее торговля и промышленность, больше площадь пашни и выше земледельческая техника, больше школ и образованных людей. Родовые связи перевиты соседскими, профессиональными, религиозными, государственными. Lowlands гораздо ближе к Англии, чем горы. И все-таки еще очень далеко до слияния двух народов, о котором мечтал Яков, ^далеко даже до дружбы между ними. Англичане очень не хотят слияния, смотрят на шотландцев как на низшую породу, желают отгородиться от них. В 1621 г. английские пэры просят короля, чтобы самый породистый шотландский пэр не имел в Англии этикетного превосходства над последним английским пэром. В 1606 г. Яков говорит парламенту возвышенные речи о славном будущем двух соединившихся королевств, о необходимости их слияния. Общины не разделяют августейшей радости и мечты. Они боятся слияния, не хотят равнять шотландцев с собой. Один коммонер заявляет, что объединить обе страны— все равно, что посадить на одну скамью судью и преступника: шотландцы всегда были нищие, бунтовщики, изменники, все их короли погибли не своей смертью. А другой коммонер сравнивает Англию с жирным пастбищем, на которое грозит накинуться голодное чужое стадо.
Национальная рознь усиливалась религиозными и политическими различиями. Реформация церкви не была проведена в Шотландии сверху. Корона противилась перемене и пострадала от нее. К ее опасным соперникам помимо племенных вождей принадлежат теперь и теократически настроенные кальвинистские проповедники. Умаление монархического начала ясно уже из того, что сыну Марии Стюарт дают в воспитатели монархомаха Бьюкенена. Вождь шотландских пресвитериан Мельвиль обходится с молодым Яковом не почтительнее, чем Нокс с Марией. В конце XVI в. «министры» были очень недовольны снисходительным отношением короля к мятежным католическим лордам Гентли и Эрролю; явившись во дворец во главе негодующей депутации, Мельвиль хватает Якова за рукав и зовет глупым вассалом бога. В Шотландии— два короля и королевства. В королевстве Христа король Яков— простой подданный; своими колебаниями между папистами и протестантами он потеряет и тех и других. На монетах малолетнего Якова стоит motto Траяна: «Рго me, si merear in те» (за меня, если я заслужу этого). Большинство «дворян» стало на сторону новой церкви отчасти по убеждению, отчасти потому, что реформа позволила им стать наследниками богатой старой церкви, поделить ее земли и доходы, увеличить свою хозяйственную мощь. Зато в лице нового клира они получили опасных политических конкурентов. Протестантизм утвердился в Шотландии с 1560 г. в форме кальвинизма, шотландская новая церковь XVI в. стоит очень близко к Женеве, но только подобно гугенотам и голландцам она доляша была развить широкие формы национальной организации. Местные общины со своими «церковными сессиями» (kirk sessions) — только ячейки большой системы. Над ними стоят коллегии священников (presbyteries), члены которых выбираются местными общинами, над presbyteries местные синоды, тоже выборного состава. Но с другой стороны, presbyteries непосредственно выбирают людей в верховное собрание национальной церкви, General Assembly, которое по акту J 592 г. доляшо созываться ежегодно. Миряне вовсе не устранены от управления церковью: в kirk session рядом с «министром» стоят «старшие» (elders). В General Assembly много мирян. Из 42 членов первой «ассамблеи» 36 были миряне. И даже в знаменитой революционной «ассамблее» 1638 г. на 238 членов было 98 мирян. Но «министры» довольно успешно оттесняют мирян на второй план. Утвердившийся в религиозном сознании общественного большинства кальвинизм требует от верующих безукоризненной чистоты вероучения и относится нетерпимо к догматическим заблуждениям. Знатоки слова, блюстители правоверия в кальвинистской среде обладают естественным превосходством над мирянами, особенно над малообразованными вождями горных кланов. Затем насадители кальвинизма в Шотландии пересадили к себе теократические тенденции, укоренившиеся в этом церковном порядке на континенте. Они склонны видеть в государе пристава церкви. «Вторая книга дисциплины» прямо налагает на светскую власть обязанность «наказывать граждански тех, кто ослушается порицания церкви». И, наконец, кальвинистское духовенство получило возможность играть политическую роль, потому что оно явилось выразителем политических стремлений общественного класса, не находившего себе простора в рамках традиционного государственного порядка. В пресвитерианской церкви аристократические черты были много слабее, чем в государстве: министры были равны между собой и выдвигались личными дарованиями, ибо лестница церковных учреждений опиралась на выборное представительство. И в кругу министров и в кругу «старших» средние слои «низкой» Шотландии, выраставшие в своем благосостоянии и искавшие политического влияния, были представлены сильнее, чем в политических учреждениях.