Кампания 1640 г.

"Еще Генрих II заставил признать себя верховным лордом острова, зшжет быть, чтобы помешать там образованию независимого государства нормано-уэльсских авантюристов. На зеленый остров стремятся перенести англо-нормандские государственные и хозяйственные порядки. В Ирландии появляются суды, казначейство, графства, шерифы, городские учреждения английского типа. Представителем короля является юстицарий, позже лорд-депутат, при которэм есть совет на манер английского Тайного совета. Слагается и парламент, по своей организации похожий на английский, с двумя палатами, с лордами и общинами, с рыцарями графств и со спикером. В стране должно действовать английское право. Страна доляша быть разбита на маноры английского образца, с лордами и курией, с обычаем и стьюардом, с фригольдерами и вилланами. Но мысль о пересадке английского строя на ирландскую почву осталась мечтой. В Ирландии нехватило людей, чтобы дать полную жизнь пересаженной системе учреждений, которые быстро захирели на новой почве. Завоеватели пересадили английский порядок только для самих себя. На туземцев они смотрели как на низшую расу и старались не слиться с ними, а резче отмежеваться от них. Пришельцев было слишком мало, чтобы занять весь остров. Та часть, в которой они стали действительными хозяевами, стала зваться английской «оградой» (Pale). В остальной части жили «дикие» ирландцы, которые почти лишь номинально признавали политическое верховенство английского короля. Но и в «ограде» пришельцы не могли и не хотели вытеснить всех туземцев. Пришельцы осели очень тонким слоем на ирландской почве; туземцы были нужны им как данники, как рабочая сила, даже как военный материал. Колонисты не признают ирландцев за людей. Ирландец не может «стоять» в суде против колониста; за убийство сидящего в маноре ирландца (betagius) платится лишь штраф 5 марок. Только 5 правящих родов и отдельные ирландцы получили права английских «фриманов». И все-таки колонисты смешиваются с туземцами, смешиваются уже потому, что в Ирландии мало колонисток, перенимают ирландские нравы, отчасти прямо превращаются в «ирландских собак». На это горько жалуются знаменитые Statutes of Kilkenny (1367). Под страхом суровой кары англичанам запрещены браки и побратимство с ирландцами, ирландские барды и кормилицы, ирландские костюмы и манеры, сделаны обязательными английский язык и английское право. Статуты в значительной мере остаются мертвой буквой. Они запрещали баронам-колонистам держать ирландский военный люд. А между тем у баронов пограничной полосы появляются значительные ирландские отряды, которые ложатся тяжелым бременем на трудовое и в том числе английское трудовое население. Денег в стране мало, и солдат приходится размещать на постой; в походе они тоже кормятся за счет населения. Население «ограды» страдает и от набегов «диких» ирландцев 7 ибо в пограничной полосе не прекращается вооруженная борьба. В XIV и XV вв. борьба складывается неудачно для англичан, и граница англизированной «ограды» передвигается все ближе к восточному берегу. В первые годы Генриха VIII английское влияние на острове достигает своей низшей точки: от «ограды» остаются четыре юго-восточных графства, которые обнесены рвом, Правда, люди английской крови есть и за оградой в спорной и неустойчивой полосе «марок», где власть принадлежит так называемым англо-ирландским лордам, в значительной мере потомкам, первых завоевателей. Но эти авангарды английского мира—сомнительные проводники английских начал. Некоторые видные англоирландские магнаты даже приняли кельтские имена и стали очень похожи на вождей клана. И неподалеку от «ограды», даже в XVI в., один из самых могущественных баронов, граф Кильдер, нередко применяет в своих судах кельтское, брегонское право. Оазисами английского быта остаются приморские города. Но их жители чувствуют себя одиноко среди кельтского моря и доляшы поддерживать чуть не военное положение.
Но при Тюдорах даже города перестали внушать доверие английскому правительству. У ирландских колонистов были тесные связи с Йоркской линией; «белые» симпатии остались и после 1485 г. Генрих VII мог видеть в колонистах недругов своего рода. К его времени относится резкое сокращение компетенции ирландского парламента, знаменитый акт Пойнингса (1495 г.). Не только всякий парламент может быть созван лкшь с согласия короля, но королю должны докладываться все вносимые в данную сессию законопроекты, причем для их дальнейшего движения необходимо королевское утверждение. Многие колонисты недовольны разгромом ирландского парламента, и отмена пойнингсова акта—одно из главных требований ирландской оппозиции при Стюартах.