Второй парламент Якова

Но уже при Якове мысль о сотнях тысяч диких католиков по ту сторону ирландского моря должна была придавать известную жизненность страхам за судьбу английского протестантизма и усиливать религиозный разлад между правительством и парламентом. Уже в сессию 1610 г. общины напоминают правительству о необходимости строго применять статуты против иезуитов, патеров и recusants.
Очень рано корона сталкивается с парламентом в податном вопросе, в истолковании податной прерогативы. В знаменитом деле Бета (1606 г.) суд казначейства признал за короной право по усмотрению устанавливать ввозные и вывозные пошлины. Но в сессии 1610 г. общины подняли вопрос о правомерности взимания. Король, ссылаясь на приговор, запрещает говорить о пошлинах. Общины настаивают на своем праве говорить о всех предметах, затрагивающих права и интересы подданных, обсуждать всякие судебные решения, особенно решения, грозящие серьезной опасностью народным вольностям. И королю пришлось примириться с дебатами. Уже в них ясно выразилась глубокая рознь между абсолютистами и парламентским большинством. Яков учил палату величию монархии, требовал, чтобы общины не учили его королевскому ремеслу, не касались прерогативы, не трогали основных пунктов управления; Яков приравнивает к бунту всякую попытку указать точно границы прерогативы. На это коммонер Уайтлок отвечает различением между королем в парламенте и королем вне парламента. Верховная власть принадлежит королю только в парламенте. Воля верховной власти выражается в статутах. Человек должен быть мудрее закона. Если даже закон создает неудобства, их лучше устранить новым законом, а не личным произволом. И право обложения есть право верховной власти, которое может быть осуществлено только королем в парламенте. Решение суда в деле Бета подрывает основы конституции и не имеет законной силы. После прений палата обращается к королю с петицией об отмене всех налогов, взимаемых без согласия парламента; палата жалуется на попрание исконных вольностей, на попытки установить новую форму произвольного управления. В следующую сессию (конец 1610 г.) палата еще смелее. Слышатся дерзкие речи о фаворитах короля, особенно о шотландцах. До короля доходят слухи, будто в парламенте готовится петиция о высылке всех шотландцев на родину. Яков заявляет, что он вовсе не обладает «ослиным терпением», и распускает парламент. Его с трудом отговорили от ареста виднейших представителей оппозиции.
Наметившиеся в первом парламенте конфликты быстро обостряются в следующих. Выборы 1614 г. окрашены ярко оппозиционным духом. Прошел слух, будто несколько предприимчивых политиканов (undertakers) обещали короне разными хитростями провести покорное большинство. Избиратели относятся с большим недоверием ко всем кандидатам, имеющим сколько-нибудь прочные связи с правительством, иногда прямо говорят им, что не отдадут им голосов. Депутаты высказывают не меньше недоверия. При поверке выборов оказалось, что попавший в палату канцлер Ланкастерского герцогства оказал давление на выборы в Сток-бридже. Выборы признаны недействительными; канцлера выгнали из палаты, король был вынужден удалить его из Тайного совета. Палата изучает жалобы предыдущего парламента за сессию 1610 г., вновь вносит билль о пошлинах. Представители правительства пробуют сослаться на широкие податные права испанского и французского королей. Вожди большинства зовут континентальную монархию тиранией. Для Сандиса всякая монархия восходит к народному выбору; монархия, опирающаяся только на силу, может быть и низвергнута силой. Уентуёрс смело напоминает, что «сильные» французские короли, о которых говорят королевские советники, погибали точно телята под ножом мясника. (Впечатление от убийства Генриха IV было очень живо.) В палате лордов раболепный епископ Ниль объявил изменническими податные прения общин. Общины немедленно требуют удовлетворения; Ниль должен был извиниться. Но негодование улеглось не сразу. В палате говорят, что придворные угодники—смирные собаки перед королем и хищные волки перед народом; говорят о шотландских фаворитах и вспоминают про сицилийскую вечерню. Король распускает парламент через два месяца после созыва и не утверждает ни одного билля. Четырех коммонеров посадили в Тоуэр. у четырех отняли должность мирового.
После этого б1/2 лет не созывали парламента. Но оппозиционное настроение только поднялось от перерыва. С самого начала оессии 1621 г. общины принимаются за расследование злоупотреблений с монополиями. Возрождается судебная власть парламента, заглохшая при Тюдорах. Привлекаются к ответу наиболее ненавистные монопольщики, в их числе двое мировых, Мичель и Мом-пессон. Сгоряча общины превышают свои традиционные полномочия. Сам Кок предлагает вычеркнуть Мичеля из ровой комиссии, и его вычеркивают; Момпессон спасается на континент. Скоро»
общины опомнились и вернулись к практике impeachment, ограничились ролью обвинителя перед верхней палатой. Преследование монопольщиков быстро приводит к преследованию королевских министров. Доклад о выдаче монопольных патентов составляли сановники—канцлер, лорд-казначей, генерал-аттёрни. Общины требуют суда над ними. Король пробует заявить, что парламент не имеет права судить министров. Но даже лорды не соглашаются с королем и выслушивают обвинение, выставленное общинами против «докладчиков». Следствие по поводу монопольных патентов быстро приводит к раскрытию судейских злоупотреблений канцлера Бекона. И суровый приговор пэров над Беконом восстаналивает судебную ответственность министров. Таким образом, первая сессия парламента 1621 г. закончилась победой народного представительства над абсолютистическим правительством.
После длинной летней вакации отношения между королем и парламентом стали еще напряженнее.