Социальный состав парламента

Еще раньше созыва знаменитого собрания, положившего грань между абсолютиотической и свободной Англией, в парламентах Якова и первых трех парламентах Карла протестующий голос «народных представителей» звучал громче, последовательнее, влиятельнее, чем г »лос королевских судей. Парламентская оппозиция занимает много места в политической истории периода. Перипетии парламентской борьбы издавна привлекали к себе внимание историков. Я даже боюсь, что историки, особенно английские историки, несколько преуьеличивают значение этого долгого и красноречивого словесного спора. И это вполне естественно, ибо даже осторожный Гардинер находит, что парламент первых Стюартов хорошо выражал общественное мнение, был истинно национальным представительством. Он признает, что члены парламента были из общественных верхов; но думает, что палата все-таки не была классовым представительством, ибо рыцарей графств выбирали йомены, среди которых было немало мелкого люда, а «горожан»—местные лавочники; совершенно не представлены были только сельские батраки. При Стюартах уже можно выбирать не из местных жителей, и эта свобода усиливает национальный характер представительства. Нзкоторым выборам предшествует оживлен-ная агитация. В 1628 г. всюду раздаются речи против принудительного займа. Оппозиционных кандидатов в Эссексе провожает в день голосования многотысячная толпа избирателей, по преимуществу фригольдеров. В Йоркшире эти фригольдеры настаивают на тайне голосования, не хотят говорить своих имен. На депутатские места в XVII в. есть спрос.
В XIV и XV вв. приходилось содержать выбранного. Уже в XVI в. члены парламента дают обязательство своим избирателям не требовать с них жалованья; при Стюартах жалованье уже необычно. Члены парламента 20-х годов признают и положительные обязательства по отношению к своим избирателям. Двери палаты закрыты. Но, восставая против правительственных предложений, ораторы оппозиции не раз спрашивают: «Что скажут наши избиратели?»
И все-таки трудно усмотреть в парламенте Стюартов широкое общенародное представительство. В нижней палате 92 рыцаря, 4 университетских человека и около 400 «горожан». По-старине, несмотря на огромный численный перевес горожан, рыцарям принадлежит безусловное политическое преобладание. Оно принадлежит им уже потому, что фактически «горожане», по большей части тоже суть рыцари—деревенские джентльмены из какого-нибудь близкого к городу манора. Конечно, еще нет той откровенной плутократии, как в XVIII в., когда статут 9 г. Анны (с. 5), отмененный лишь в 1858 г., требует от кандидата очень большого ценза—в графстве 600 ф. земельного дохода, в городе—300 ф. И все-таки круг людей, из которых выходят «коммонеры», узок и при Стюартах. Даже когда представителями от города выступают подлинные горожане, они далеко не всегда выражают настроение широких слоев населения. Избирательный ценз в городах очень пестр: иногда избирателю нужно только не получать благотворительной помощи, иногда достаточно платить местный налог. Но часто нужно быть «фриманом», или иметь дом, или даже принадлежать к «корпорации», которая могла быть очень малолюдной. Борьба за избирательное право продолжается в городе. В оппозиционно настроенных парламентах есть защитники широкого избирательного права. При поверке выборов 1628 г. во многих городах возникает спор о том, кто имеет право на участие в выборах, многочисленные ли граждане или тесный кружок местных заправил. И в ряде городов—Льюис, Кольчестер, Ковентри и др.— палата решила спор в пользу граждан. Но встречаются и обратные случаи. Например, в 1621 г. в Сандвиче мэр и советники жаловались на смуту, которая происходит при выборах, и сами произвели выборы. При Стюартах еще нет стольких «гнилых местечек» (rotten boroughs), как в XVIII в. И все-таки в некоторых местах городские выборы происходят под сильным давлением извне. Например, в Ланкашире обычно выбираются правительственные кандидаты, выставленные администрацией Ланкастерского герцогства. В других графствах сходное давление оказывают местные земельные магнаты вроде герцогов Бедфорда или Норземберленда. Аристократическое влияние сказывается даже на выборах от графства, несмотря на сравнительную многочисленность фригольдеров-избирателей. Голосование открытое, и фригольдеры могут бояться мести влиятельного лендлорда, если подадут голос за неугодного ему кандидата. Даже во время выборов кандидаты мало зависят от мелких мастеров и мелких йоменов, не говоря ужео батраках и подмастерьях. Они должны
сообразоваться больше с интересами и вкусами средних и крупных землевладельцев, за-житочных и богатых горожан.
Таким образом, коммонеры по своему социальному положению не могут считаться зеркалом общественного мнения и настроения. Кроме того, и обстановка, в которой происходит их работа, чрезвычайно неблагоприятна.
Когда избранники попадают в Лондон, связи их с провинцией слабеют, а влияние общественного положения самих депутатов сказывается сильнее. Когда они собираются в палату, то составляют отряд деревенских джентльменов, разбавленный богатыми коммерсантами и видными юристами, которые, впрочем, сами по большей части вышли из джентльменской среды. Правда, все они хорошо знакомы с бытом нижестоящих общественных классов. Но даже их избиратели мало знают о том, что делается в парламенте. Заседания закрытые; если кто-нибудь изредка контрабандой попадет в палату, его подозревают в злом умысле: обыскивают, при Елизавете приводят к присяге, заставляют покляться, что он ничего не расскажет о заседании. Толстые стены стояли между оратором и страной; его единственной аудиторией были товарищи по палате. Самые горячие речи, самые драматические столкновения становились известны населению только по слухам, даже в Лондоне. Историку нередко с большим трудом приходится восстанавливать ход прений по частным и не всегда точным записям некоторых коммонеров. Вожди оппозиции не чувствовали за собой той силы, которая создается непрерывным общением с внепарламентской аудиторией.