Первый парламент Якова

Яков созывал парламент четыре раза^ Карл до 1640 г.—всего три раза. Только первый парламент Якова долго сохранял свои полномочия, в течение семи лет (1604—1611 гг. пять сессий, в общем составляющих около двух лет). Все остальные парламенты недолговечны. Парламент 1614 г. заседал два месяца , парламент 1625 г. не прояшл и двух месяцев, да и то в его работе был невольный перерыв. За 30 лет, отделяющих роспуск первого парламента Якова (февраль 1611 г.) от созыва Долгого парламента, парламент не заседал и двух лет. В памяти потомства резко запечатлелось Tl-летнее беспарламентское правление Карла. Но оно замечательно не своей продолжительностью. И Яков умел обходиться без парламента почти такое же долгое время. Если не считать очень короткой и ничего не сделавшей сессии 1614 г., то при Якове можно указать на 10-летний беспарламентский промеячуток (1611—1621 гг.), тем более любопытный, что он не был вызван резким столкновением между короной и народным представительством. И когда в 20-х годах правительство возвращается к практике частого созыва народных представителей, то оно вынуягдено к этому вовсе не политическими требованиями оппозиционного общественного мнения, а собственными финансовыми затруднениями. Англичанам при первых Стюартах грозит серьезная опасность отвыкнуть от своего парламента, растерять свою политическую традицию.
Но и после всех этих оговорок за парламентской борьбой предреволюционного периода нельзя не признать очень большой важности. Парламент Стюартов мало похож на парламент Тюдоров. Сходный по составу он резко отличается по настроению. Пусть по старине в парламентских стенах раздаются голоса богатых купцов;
и многоземельных джентльменов; пусть в социальных вопросах палаты отделены от народных масс большим расстоянием и стоят ближе к правительству. Притязания абсолютистического правительства создали ряд политических и религиозных столкновений, в которых даже скуайры и ольдермены отказываются итти за короной и выступают борцами за чувства, широко разлитые по крестьянским избам и городским мастерским. Когда Сандис, Фелипс, Элиот, Кок предостерегают против католического призрака и громят испанофильскую политику, когда они восстают против взимания не утвержденных парламентом налогов, когда они напоминают о прирожденных вольностях подданного и отстаивают права личной свободы, они говорят не как законники и лендлорды, а как протестанты-тяглецы и обыватели, хорошо знающие, что их горячая речь способна найти живой отклик далеко за пределами их собственного класса, и черпающие силу в возможности широкого общественного сочувствия. И эта способность палаты в политических и вероисповедных вопросах являться выразительницей и защитницей национального интереса имела тем большее значение, что при первобытности путей сообщения, при отсутствии периодической печати, при наличности строгой цензуры, настроения и потребности разных углов страны могли обнаружиться и слиться в большой поток только в парламенте. И при Якове и при Карле оппозиционная волна все прибывает. В оба царствования коммонеры начинают с почтительных жалоб. В последние встречи протест звучит много решительнее. В 1621 г. дело кончается резким столкновением короны с народным представительством. И если в 1624 г. отношения складываются довольно мирно, это объясняется поворотом короны во внешней политике, который был принят за важную зступку общественному мнению. Третий парламент Карла приходит к очень резкому столкновению с короной: король разгоняет палату, коммонеры отвечают почти революционными резолюциями. Хотя этот революционный призыв, обращенный к народу, замер, прозвучал в пустоте, он все же имел глубокое политическое значение: он сделал невозможными мирные отношения между парламентом и короной, отрезал пути примирения между ними. Король принимает твердое решение обходиться без парламента, и только полный крах одиннадцатилетней абсолютистической попытки заставляет созвать представителей и открывает дорогу революции.