Парламент и правительство

В с вое й борьбе с падавшим правительством коммонеры были поставлены в невыгодное положение: они много теряли от слабого знакомства с иностранной политикой. Это было время возврата католицизма на континенте и обострения борьбы католиков и протестантов, а Англия считала себя защитницей протестантизма. Сидевшие в палате ольдермены и мировые судьи были хорошо осведомлены с положением, но в суждениях о континенте часто жили елизаветинскими традициями. Точно в пору Армады, они полны представлениями о католической опасности, боятся испанской мощи, видят в испанском короле своего главного врага. Они почти ничего не понимают в сложных немецких отношениях, в которых лежал тогда главный узел европейской политики. Королевские советники иногда бесцеременно напоминают коммонерам об их некомпетентности. В 1607 г. палата общин просит короля хорошенько проучить испанцев, которые обижают английских купцов. Близкий к королю граф Норземптон высокомерно заявляет, что члены палаты знают лишь свои захолустные дела и обладают местной мудростью; не их дело мешаться в государственные тайны; чем меньше будут они беспокоить короля петициями, тем скорее он удовлетворит их разумные ходатайства.
А во внутренних делах влияние парламента ослабляется отсутствием прочной связи между парламентом и правительством. Политическим деятелям начала XVII в. чуждо представление о парламентаризме. В сессию 1604 г. в нижней палате нет ни одного тайного советника, и король сносится с палатой через советников— пэров. Коммонеры, конечно, хотят, чтобы король управлял в их духе, но они вовсе не претендуют на то, чтобы сановники брались из их среды или по их указанию. Наоборот, они боятся присутствия сановников в палате, опасаются утратить свою независимость под их влиянием. В 1614 г. в палату попадает генерал-аттёрни Бекон, и это не нравится коммонерам. Возбуждается вопрос о совместимости обоих положений. За Беконом оставили его полномочия, но решили, чтобы на будущее время генерал-аттёрни не мОг быть членом палаты. И парламент имеет основание бояться присутствия королевских слуг, ибо служба государю легко сталкивается с охраной парламентских вольностей. Близость к королю вредно отражается даже на председателе палаты. Яков и Карл, подобно Тюдорам, склонны видеть в спикере своего человека, обязанного защищать интересы прерогативы, и умеют внушить этот взгляд некоторым спикерам. В знаменитое последнее заседание сессии 1629 г. спикер прямо заявляет, что он слуга короля не в меньшей степени, чем слуга палаты, и палате приходится бороться со своим спикером точно так же, как с королем.
И, наконец, влияние парламента ослаблялось редкостью созыва, краткостью сессий.