Парламентская борьба в 1604—1629 гг.
- Социальный состав парламента
Еще раньше созыва знаменитого собрания, положившего грань между абсолютиотической и свободной Англией, в парламентах Якова и первых трех парламентах Карла протестующий голос «народных представителей» звучал громче, последовательнее, влиятельнее, чем г »лос королевских судей. Парламентская оппозиция занимает много места в политической истории периода. Перипетии парламентской борьбы издавна привлекали к себе внимание историков. Я даже боюсь, что историки, особенно английские историки, несколько преуьеличивают значение этого долгого и красноречивого словесного спора. И это вполне естественно, ибо даже осторожный Гардинер находит, что парламент первых Стюартов хорошо выражал общественное мнение, был истинно национальным представительством. Он признает, что члены парламента были из общественных верхов; но думает, что палата все-таки не была классовым представительством, ибо рыцарей графств выбирали йомены, среди которых было немало мелкого люда, а «горожан»—местные лавочники; совершенно не представлены были только сельские батраки. При Стюартах уже можно выбирать не из местных жителей, и эта свобода усиливает национальный характер представительства. Нзкоторым выборам предшествует оживлен-ная агитация. В 1628 г. всюду раздаются речи против принудительного займа. Оппозиционных кандидатов в Эссексе провожает в день голосования многотысячная толпа избирателей, по преимуществу фригольдеров. В Йоркшире эти фригольдеры настаивают на тайне голосования, не хотят говорить своих имен. На депутатские места в XVII в. есть спрос. - Парламент и правительство
В с вое й борьбе с падавшим правительством коммонеры были поставлены в невыгодное положение: они много теряли от слабого знакомства с иностранной политикой. Это было время возврата католицизма на континенте и обострения борьбы католиков и протестантов, а Англия считала себя защитницей протестантизма. Сидевшие в палате ольдермены и мировые судьи были хорошо осведомлены с положением, но в суждениях о континенте часто жили елизаветинскими традициями. Точно в пору Армады, они полны представлениями о католической опасности, боятся испанской мощи, видят в испанском короле своего главного врага. Они почти ничего не понимают в сложных немецких отношениях, в которых лежал тогда главный узел европейской политики. Королевские советники иногда бесцеременно напоминают коммонерам об их некомпетентности. В 1607 г. палата общин просит короля хорошенько проучить испанцев, которые обижают английских купцов. Близкий к королю граф Норземптон высокомерно заявляет, что члены палаты знают лишь свои захолустные дела и обладают местной мудростью; не их дело мешаться в государственные тайны; чем меньше будут они беспокоить короля петициями, тем скорее он удовлетворит их разумные ходатайства. - Первый парламент Якова
Яков созывал парламент четыре раза^ Карл до 1640 г.—всего три раза. Только первый парламент Якова долго сохранял свои полномочия, в течение семи лет (1604—1611 гг. пять сессий, в общем составляющих около двух лет). Все остальные парламенты недолговечны. Парламент 1614 г. заседал два месяца , парламент 1625 г. не прояшл и двух месяцев, да и то в его работе был невольный перерыв. За 30 лет, отделяющих роспуск первого парламента Якова (февраль 1611 г.) от созыва Долгого парламента, парламент не заседал и двух лет. В памяти потомства резко запечатлелось Tl-летнее беспарламентское правление Карла. Но оно замечательно не своей продолжительностью. И Яков умел обходиться без парламента почти такое же долгое время. Если не считать очень короткой и ничего не сделавшей сессии 1614 г., то при Якове можно указать на 10-летний беспарламентский промеячуток (1611—1621 гг.), тем более любопытный, что он не был вызван резким столкновением между короной и народным представительством. И когда в 20-х годах правительство возвращается к практике частого созыва народных представителей, то оно вынуягдено к этому вовсе не политическими требованиями оппозиционного общественного мнения, а собственными финансовыми затруднениями. Англичанам при первых Стюартах грозит серьезная опасность отвыкнуть от своего парламента, растерять свою политическую традицию. - Сессия 1604 года
Первый парламент Якова собрался в марте 1604 г., и уже в том же месяце у короны и парламента слагаются поводы для взаимного недовольства. Один депутат, Шерли, оказался посаженным в долговую тюрьму. Палата требует его освобождения, ссылаясь на парламентские вольности. Но тюремщики упрямятся, и палате было нелегко вызволить Шерли, настоять на осуществлении парламентских привилегий. Яков не хочет признать за палатой права проверять выборы, которые нижняя палата стала приписывать себе еще при Елизавете. Канцлер признал недействительными выборы в Бекингамшире и назначил вторые выборы, на которых прошел один угодный королю тайный советник. Палата отменила вторые выборы и признала действительными первые. Поднялся горячий спор. Победа осталась за парламентом. Король признал за парламентом право поверки и удовольствовался небольшой уступкой, назначением новых выборов. Этот спор обыкновенно зовут «делом Гудвина». К июню отношения настолько запутываются, что палата общин хочет обратиться к королю с длинной «апологией». При всей почтительности тона «апология» твердо противополагает абсолютистическим притязаниям программу конституционной монархии. Общины заявляют, что у английского короля нет абсолютной власти ни в светских, ни в церковных делах, что он делит законодательную власть с парламентом, что глас народа есть глас божий, что никогда еще народные и парламентские вольности не подвергались такой опасности, как в настоящую сессию, что при начале сессии короля только из вежливости просят о признании парламентских вольностей, которые суть наследственное достояние английского народа. Общины жалуются на нарушение свободы слова частыми королевскими выговорами за произнесенные в палате речи, на нарушение свободы выборов в деле Гудвина. Уже тогда сказывается разлад между короной и парламентом во взглядах на религиозный вопрос. Общины заверяют, что в них вовсе нет пуританского и браунистского духа, но в то же время просят об отмене маловажных церемоний, мешающих установлению церковного единства. - Пороховой заговор
В 11 часов ночи 4 ноября произвели обыск в подвале парламента и нашли большие запасы пороха и человека (Гай Фокс—Guy Fawkes), который на следующее утро должен был взорвать короля, лордов и коммонеров. Это событие породило естественную тревогу в населении. Тревога усилилась, когда следствие обнаружило, что «пороховой заговор» был делом католиков и широко раскинулся по стране. Сообщники Фокса пытались поднять восстание в одном центральном графстве. В деле были замешаны иезуиты, их «провинциал» Гарнет погиб на эшафоте. Почти суеверный страх перед католической опасностью был унаследован тогдашними англичанами от своих отцов, переживших Армаду и ряд католических заговоров. Покушение 1605 г. подновило эти страхи, придало плоть и кровь легендам об адских замыслах папистов, связало религиозную ненависть к римскому язычеству с политическим страхом перед опасным и таинственным врагом. Никто не знал и не знает даже приблизительного числа католиков. И расстроенное протестантское воображение было склонно преувеличивать их силу, верить всяким россказням о папистах. Таинственность, которой были окружены люди старой веры, была вынужденная: они уходили в подполье, потому что им не позволяли открыто исповеды-вать свою веру. Елизаветинские статуты сделали жизнь очень тяжелой даже для католиков-мирян. Они должны платить высокий штраф за нехождение в государственную церковь, по закону 35 г. лишены даже свободы передвижения, не могут уходить далытт пяти миль от своего местожительства. А духовенство поставлено совсем вне закона. Статут 27 г. Елизаветы предписывает патерам и иезуитам убраться из страны в 40 дней под угрозой смерти. Но законы соблюдались не очень строго. После раскрытия заговора законодательные гонения обостряются. По статутам 1606 г. подозреваемые в католичестве должны не только ходить в церковь, но и причащаться под угрозой высокого штрафа; если виновный богат, то вместо штрафа корона эячет взять у негр две трети его земель. Хозяева отвечают за религиозное поведение прислуги. Католики (recusants) лишаются права служить в суде, армиях, флоте, быть опекунами или душеприказчиками, вчинять иски, за исключением земельных, жить в Лондоне и его окрестностях, если они не ремесленники, заниматься врачеванием, держать оружие. - Депутаты и избиратели
Конечно, эти суровые постановления не соблюдались и не могли соблюдаться с полной строгостью. Но уклонения в сторону терпимости шли от правительства, а не от общества. Подданные боялись католического призрака больше, чем правительство. Начало XVII в., особенно 10-е и 20-е годы, было тяжелой порой в жизни континентальных протестантов. Протестантизм был задушен в Испании и Италии. Гугеноты теряли свою политическую самостоятельность во Франции. В Германии исчезало равновесие между исповеданиями, преобладание складывалось у католиков. Привыкшие в XVI в. считать себя передовыми бойцами божьего слова, английские протестанты болели бедой единоверцев и чувствовали потребность вмешаться в континентальную борьбу даже из чувства самосохранения, чтобы не дать католической волне подняться слишком высоко и захлестнуть самую Англию. Неудачи немецких протестантов в первую половину 30-летней войны задевали англичан и непосредственно. Одним из главных неудачников оказался человек очень близкий Стюартам, женатый на дочери Якова, Елизавете, пфальцграф Фридрих. Судьба Пфальца в 20-х и 30-х годах есть центральный вопрос английской внешней политики и занимает немало места во внутренней политической борьбе. Английские протестанты желали энергичного вмешательства в пользу немецких протестантов, мечтали о возвращении Пфальца королевскому зятю и негодовали на сближение своего двора с испанским, на мадридское сватовство наследника. Поездка жениха Карла в Испанию усилила страх перед католической опасностью, а неудача сватовства вызвала патриотические ликования и сильно улучшила отношения между Яковом и его последним парламентом. Ликования вышли непродолжительны. Испанское сватовство сменилось французским, Карл женился на католичке. При дворе появляется католическая служба, папские президенты, в высшем обществе учащаются переходы в католичество. Подданные боятся за веру королевских детей, приучаются относиться с недоверием и неприязнью к своей государыне. Богослужебные новшества Лода и его сотрудников порождали очень острое раздражение именно потому, что казались лицемерной ступенью к чистому папежству. В 30-х годах в широких кругах верят в потайное «латинство» Лода, в коварный католический заговор, нити которого сходятся в руках архиепископа и в тайниках королевского двора. Возбундает тревогу также ирландская политика правительства. Если одной рукой королевские администраторы обезземеливают туземцев и заводят «плантации», то другой они подписывают широковещательные прокламации о человеческом достоинстве «ирландских собак» и мечтают об англизировании кельтских кланов, не смущаясь тем, что ирландцы упорно остаются при старой вере. Только в 30-х годах королевской администрации с Уентуёрсом во главе удается создать в Ирландии послушную боевую силу и внушить королю мысль о возмояшости воспользоваться ею для английской политической борьбы. Только при Долгом парламенте наличность ирландской опасности начинает оказывать большое непосредственное влияние на разрешение английских споров и столкновений. - Второй парламент Якова
Но уже при Якове мысль о сотнях тысяч диких католиков по ту сторону ирландского моря должна была придавать известную жизненность страхам за судьбу английского протестантизма и усиливать религиозный разлад между правительством и парламентом. Уже в сессию 1610 г. общины напоминают правительству о необходимости строго применять статуты против иезуитов, патеров и recusants. - Третий парламент Якова
Яков был вынужден созвать парламент в 1621 г., потому что хотел вести большую континентальную войну, вернуть своему злополучному зятю только что отнятый католиками Пфальц. Общины больше короля были напуганы протестантской бедой, но им хотелось устроиться подешевле, они решительно отказались дать ту огромную субсидию (900 ООО ф.), которую требовало правительство. А главное, они совершенно не верили в искренность правительственных заявлений. Одновременно с приготовлениями к войне за Пфальц Яков ведет живые переговоры об испанском браке и часто видится с очень непопулярным в Лондоне испанским послом Гондомаром. Протестанты убеждены в лицемерии правительства, полны страха перед католическими интригами. Очень коротая зимняя сессия 1621 г. наполнена бурными прениями о внешней и религиознпй политике. Общины проявляют нервную нетерпимость по отношению к католикам. За сравнительно невинную насмешку в частной беседе над несчастиями пфальцграфа общины немедленно приговаривают католического адвоката Флойда к жестокому наказанию, забывая в пылу раздражения о том, что нарушают своим приговором конституционную традицию; спохватившись, передают дело лордам, но лорды только отягчают кару.