Административный механизм

Чтобы осуществлять свои очень широкие притязания, Стюарты нуждаются в сложном административном механизме. Унаследованные от Тюдоров административные учреждения остаются все в силе, отчасти расширяют свой персонал и работают даже энергичнее преяшего. Если при Тюдорах успехи абсолютизма подвергают опасности общее право, то при Стюартах колеблются также основы местной свободы. Сношения правительства с руководителями провинциальной жизни, с мировыми судьями становятся теснее, постояннее, и в них вкрадывается новая черта. Центральное правительство много больше преяшего склонно видеть в них подчиненные органы, отдавать им приказания, требовать с них строгого отчета. Естественно, что при Стюартах не только не исчезают, но даже крепнут те возникшие при Тюдорах учреждения, которые представляют попытку перенести бюрократическую организацию из центра в провинцию. Благодаря окраинным советам руки у правительства делаются длиннее и легче достают до четвертной сессии, до приходских старост и смотрителей. При Якове получают новую инструкцию и Северный и Уэльсский советы. В инструкции Северному совету одной из главных его функций объявляется надзор за мировыми, которых совет может подвергать штрафам и другим карам, а в важных случаях надо докладывать дело Тайному совету. Полномочия обоих советов определяются очень широко. Когда президентом Северного совета стал Уентуёрс (Wentworth) в 1631 г., после своего разрыва с
оппозицией, то он хлопочет о дальнейшем расширении прав совета, о предоставлении ему во всей широте той компетенции, которая принадлеячала Звездной палате по отношению ко всему государству. И в то же время члены совета—королевские люди, чиновники. Они назначаются и смещаются короной, получают жалованье и едят королевский хлеб, находятся в иерархическом подчинении у Тайного совета.
С большим усложнением правительственных задач елизаветинский состав главного центрального учреждения, Тайного совета, оказывается недостаточным. Еще в 1598 г. в Тайном совете было всего 12 членов. В 20-х и 30-х годах XVII в. число тайных советников простирается от 30 до 40. Дел набирается так много, что невозмояшо вершить все их в общем присутствии. Намечаются отделы, и к началу революции получают довольно определенную организацию. Конечно, это не теперешние министерства. Некоторые тайные советники заседают одновременно в разных «комитетах» совета. И все-таки наблюдается несомненная специализация советской деятельности, особенно при Карле I. С 1625 г. заметен тесный комитет по иностранным делам, всего из 5—6 человек, к которому впервые прилагают кличку jjnto, впоследствии столь популярную в английской политической истории. Есть комитет по делам торговли и промышленности, на заседаниях которого часто присутствует сам король. Есть комитет колониальный, артиллерийский, ирландский, шотландский. Когда в конце 30-х годов шотландские дела приобрели сообую важность, образрвался второй шотландский комитет, очень тесный. Таинственность его совещаний очень интриговала круги; его звали за секретность Cabinet council; кажется, к нему впервые прилагают это знаменитое имя. «Кабинет» играл первую роль в критических событиях 1639 и 1640 гг. Он решил созвать парламент; в нем на заседании 5 мая 1640 г. Страффорд говорил о необходимости воспользоваться ирландской армией для обуздания крамолы, а Вэн-отеи записал эти роковые слова. Роль комитетов вовсе не ограничивается подготовкой дел к общим собраниям, многие вопросы комитет уже решает самостоятельно.
Обозревая всю совокупность административных учреждений периода, некоторые историки (например, Кеннингам) с большой похвалой отзываются о стройной
организации и планомерной, напряженной деятельности стюартовской монархии. К этой оценке нельзя присоединиться. В системе центральных учреждений нет единства. Некоторые учреждения соперничают друг с другом и руководятся в своем соперничестве различными правовыми нормами. Общее право борется со справедливостью. Юристы, работающие в «Общих тяжбах» или «Королевской скамье», с большой неприязнью глядят на энергичную работу Звездной палаты, Палаты прошений, Высокой комиссии. Финансовое управление, правда, отличается большим единством, нежели при Тюдорах. Но государственному хозяйству все еще далеко до единства бюджета. Монополыцики могут входить в непосредственные сношения с королем и уплачивать ему свои взятки-налоги, помимо казначейства. Опекунские доходы короля, доходы с имущества сирот, поступающих под опеку короля, все еще выделены в особое управление. Наряду с коллегиальными присутствиями работает единоличный государственный секретарь, который ведет дипломатические сношения, заведует колониями, печется о торговле и промышленности. При Стюартах иногда уже есть два секретаря.
Можно было бы думать,- что объединительной силой являлся. Тайный совет и что он сглаживал противоречия системы, держал в своих руках все нити управления. Но и при Елизавете, и при Стюартах Тайный совет далеко не всегда руководил «высокой» политикой. Уже Елизавета имела привычку решать
самые важные дела, «запершись сам-третей у постели», и только уведомляла совет о принятом решении. При Сомерсете и Бекингаме сходный порядок выразился еще резче. В Тайном совете заседают люди разнообразных взглядов, и если от этого не возникает очень большой разноголосицы, то только потому, что основные направления правительственной политики создаются не в пленарных заседаниях совета, а в очень тесном кругу наиболее близких советников. При Якове и Карле многие тайные советники знают о дипломатических переговорах короны или, по крайней мере, о подлинных целях
королевской политики немногим больше «человека с улицы». Например, в 1634 г. Карл ведет двойную игру. Напоказ народу и совету он выставляет себя борцом за европейский протестантизм и в то же время тайком от народа и от совета ведет с главной католической державой, Испанией, переговоры о тесном наступательном союзе против главного протестантского государства, Нидерландов. В парламенте 1625 г. раздаются многочисленные жалобы на «монополизацию совета и власти» всесильным фаворитом. Даже мягкий критик правительства Рич выражает пожелание, чтобы война не велась безответственными людьми и подвергалась всестороннему обсуждению в Тайном совете. К заседающему в палате члену военного совета Манселю обращаются с рядом запросов о том, что
делается в военном совете. В конце концов Мансель не выдержал и заявил, что вот уяге несколько месяцев он не был на заседаниях совета и что являться туда бесполезно, потому ч
то совет все равно заставляют соглашаться с решениями Бекингама, хотя бы многие советники находили их бесполезными или даже пагубными для страны. А Яков даяге не считает нужным скрывать от совета свою близость к фавориту, в интимных беседах с которым решаются важнейшие дела. По сообщению испанского посла, в 1617 г. король будто бы заявил совету бесцеремонно и кощунственно: «Я не бог и не ангел; я человек, как все. Вы монете быть уверены, что я люблю Бекингама больше, чем кого бы то ни было другого, больше, чем вас, собравшихся здесь. Я не вижу здесь недостатка: Христос делал то же самое. У него был свой Иоанн, а у меня есть свой Джордж». При таком положении советники, стоявшие близко к королю, позволяли себе относиться пренебрежительно к менее счастливым товарищам. Наместник Ирландии, знаменитый Уеитуёрс, пишет в 1634 г. лорду-казначею об очень важных делах и не получает никакого ответа. Наместник жалуется архиепископу Лоду. Лод в негодовании сообщает королю о небрежности казначея. Но благоволивший к казначею король пропускает жалобу мимо ушей.